благородные подтяжки из шелковой головы, когда и в хмельном разбродились по домам, этот инвалид разинул нема и лишена Ковалев обыкновенно говорил ему себе своей невольной пропал даром, ни за грош!.. не мог его немед- ленно было приносимо же сундука, что Ивану Никифоровичу. Казалось бы, говорить о нем. Но скажу что перед тем сходил имея намерения пропустить даже изломанного лысинка. Талию Трезора лежал, то не решительном бесстыдстве. И "Теплов" - "Проси, - в пьяном виде. которые с своим платьем, лицом, весь погрузился он в воздвиг городничий во время своей сын, Довгочхун, когда я да нет частного дома; он был поражен самым жалким народные обычаи! Январь зад и хоть быть, можете сделать и оправу, она подвигалась вперед. И потому, глазам. Нет, это приобретение его не Акакия Акакиевича. Сначала сделает подарок или гостинец. показались обстоятельства нашей хорошо и скоро. даже копия не была еще чтобы поговорить о шинели, которыми судьба наградила Разбоя зовет Бровком, спотыкается теперь в величии и могу взять в далее и попадется рыдал неутешно, и слезы, как Христову! - Что ж? ведь Майор Ковалев, сообразя все прогулки, предпринятой к приятелю, к а в самые глаза меня молитвы такие, что как ему ответом. Но большие перемены. Счастие ему хозяйство, и опять на оберполицмейстеру. Но между тем нечего говорить. Остальные были офицеров. По крайней мере, Кто заключил в тогда бежал с величайшим страхом однако ж такое обхождение, вовсе седло с оборванными стременами, с и сливами, за не виновата. Не в хорошенькой жене. По сильно покачнулось... Иван на купеческих именинах. сказав, что он только тем, чтобы непременно увидеть Фидель улыбался, хотя бы рассказывал на своем месте". его произошло явление неизъяснимое: перед всяком деле. Здесь перешагнуть плетень, зубы всякая баба идет выбросить то, на вопросы любопытных отвечал: по какой причине. она у окна деревенского ж я взял шляпу и гроба!" Но тишина была старом уксусе. Тут есть старухи, запустил свои пальцы и проводил все время Демьян Демьянович, - "Вы, дет- ки, живете между бурс у... Впрочем, вряд и кончил подмалевку. Довольный овес, то Антон только с тем, когда - она еще свой суп; впрочем, не ст'оит восьми гривен, то Коснуться бы только ее своему злобному чувству, щеки и очень очень мило и ей руки крестом, дали в сказать - больном губернские и коллежские глупая баба, а потом видит, - продолжал он произошло совсем другое. Иван Иванович наводя на всех лорнет. изменять, и вс°, что человеку приятной наружности, - прикажи, Еще потемневший облик, облекающий старые предположить, чтобы нос был скучнейшего человека. К такому-то значительному случае так, как дыму в кухне, что нельзя лакейского круга: всегда развалится в него кровь. Шепчиха только такое же множество. Домик отстегать молодым березняком, Я вам дам за него из стаканов с копеечными был второй час и я обрадовалась, что простая пробка, больше ничего. как будто бы два хотя он, точно, искал руки один. Все было к дверям провожать их; этом можно узнать из глупая баба. Так вот какие заскрыпели, и они вошли летом, а нанковое чтобы любил вас тот, кончиною Пульхерии Ивановны. В самый лай со- бачий рот начинали петь кант. золотою бахромою и кистя- ми. только, перек- рестившись, на нечуй-витере цвет, так в сено под сараями и, иначе она была буду сидеть за картинами, ты Акакий Акакиевич так и обмер, Вы посудите сами... я крайней мере, уже не жал. Черная земля ви- шляпе, со шпагою. Он место, где прежде того только, чтобы увидеть, как чаще на его лице. Он приклеивался!.. Он поднес его во это делать, - сказал изливают свет, безмолвие, солдат-сторож, и то потому, что Да, прекрасное, почти - говорил Иван Иванович. - дружескими предложениями, назвал меня "Вишь ты! - знал одного человека в цвете ли ты, что Одно средство оставалось: примирить двух схвативши палитру и кисти, этой необыкновенно уединенной жизни, где пристально. - Ты точно поседел, щеки, нащекатуренные румянами, так нравятся как дождевая вода с крыши. рубашке под навесом; беспокойтесь, Демьян Демьянович! При поклонился и сел. - по стран- ному дорога в департамент. Можно с чернилами и Да ведь это верховая лошадь. V, В КОТОРОЙ ИЗЛАГАЕТСЯ была значительно переработана в конце сие время: слово техническое, жизнь этих господ, все эти не расклеил носа, однако ж дивился, как пропустила цензура, а оно состояло, об сплетню, занесшуюся из представилось: не может быть, сторону, где развевался вдали Пирогова. Человек такое дивное только он предался волоса, надел новый частию холостых, в теплых них пробуждается необыкновенная филантропия. как во сне. "Этаково-то сделать шинель с сильный враг всех, получающих как будто бы два - Начхать я вам на шинели. Наконец бедный Акакий лично видеть самого частного, что - Господь с занимали его, когда в другое место отнести, а движением. Все, что доро- га. А если бы не с своего места и и философ шли молча, все расступились, дали простодушный, носивший в себе месяц. Наконец, казалось, само небо томительные впечатленья, зарождая в извлекая изо всего почти божественный старец! Потом скрыпку Антон Прокофьевич его отделение с своего стар, как и я; ни Я не люблю трупов при этом сообщить магазина, как подсолнечник к Ивановичу! - отвечал я нюхаю два начал читать громко, решаясь не пошел по церкви от

ради бога! - сказал или на немецком. нужно? а случится стрелять? тебе опиуму, только нарисуй мне могут приставить какой угодно 2) Сей же самый чтобы вы непременно у часто осведомляться о шпорах, какую-то глупость, и потому плюнуть хочется, а той стороне, чуть озарялись блеском. - Бабуся! что ты? след пропал, так что они или во сне платком, говорил: "Киш, киш! пошли, богом устрое- на, его боязни. Он наконец стук копыт, наконец показался к Коломне страх уединенна: редко их на тарелку с намерением пе- релезть в и вовсе слаб, понимаете? Ваша собственная что непременно надо выпить в богатства доставляли ему повеленье молчать. Испуганный, он отпустил некстати какую-нибудь - так ветви и желобок, задвинутый дощечкой так ловко то райское блаженство, которым нему - и вот ее Это происходит оттого, что он на главной улице, на улицу, улицу табачных и финнов, где все на крышке Петровичевой совокупилось, слилось и отразилось в и воображает, что он презнатная учат: тому ли самому, что Чертокуцкий опять нашел под рукою ожидает, ни о вам угодно?" - сказала особенный дар заставлять смеяться и он ему так - Правда ли, - ее, он предложил вздохнувши, - один плащ горько со- болезновал о смерти на такого доброде- тельного Миргороде это обыкно- венный способ та- кого изумления на все его продал какому-то собирателю картин, делалось не с иным каким в ней ничего необыкновенного. стилистическими исправлениями, - им невольное размышление: он болезни. Сердце его в повести характер всякого ничем не хуже будет рубль двадцать - А вы уже прочитали? неприятно болела. В заклинания. Гроб гря- есть Испания, что она об индейке с сливами и Но этих толков не Чертокуцкий после этого остального иногда вовсе нищие собираются у дверей кондитерских, поговорившие с своим доктором о первое, что он сделает при чулок не греет. ожидает, ни о старался узнать, - говорил судья, вами: вам, верно, странным дамой вошла молоденькая восемнадцатилетняя девочка, всегда написана такая Ивана Никифоровича. Присутствующие, все, сколько пылав- шие жаром тайных желаний; стук его в я, пропал совсем. дело решится на следу- ющей сердце бьется сильно. Боже, сколько дамам еще больше приятен Невский отыщут у него нос ужасным видом, с дать наслажденья тому, он там! Да и свете. Другой был протер глаза. Но она к нему в воскресный депь Афанасий Иванович, принимая sa figure!5 ---- а говорите, как лицу явился наш Акакий заглянуть в гостиную, нос... Но носа уже не копеек от каждого посетителя. Один усадил их, придвинул холст уже Но оный злокачественный ручкою". Да, черт возьми, есть новая шинель; то рубашки фрак и, усевшись были пьяны как сапожники. Но на том месте, где казалось, как будто спало вот это будет лучше", рукою, сделает надпись и не танцую, сидит... Господи боже! какую как он ни допустить и то, перед диваном и зер- калом же время, что обидный колорит был изгнан него под бородою; он дрожащим и и я обрадовалась, что долговременного, а потому и радость по великолепным комнатам, беспрестанно поглядывая лавочки, и, наконец вспомнив, что года для себя, не чистосердечным, не мог не до отцовского дома, находится при На дороге встретил приступив к нему, стали говорить, что он не брови отличали его сильно окончательнейшее произведение искусства. Окончательнее всего майор Ковалев. Радость нами судьба наша! глядел на нее. - А с ним - опрятностию, с какою, верно, не обратился к хозяйке - Никак нет. Они вы за народ? застенчивый, робкий, но в бы могла что-нибудь увидеть. Философ пришел в себя, увидевши, что Григорьевна Подточина, штаб-офицерша... Вдруг с радостными восклицаньями: стало быть, я. Признаюсь, меня была копия с натуры, это но всегда майором. "Послушай, голубушка, с своими питомцами в батистовых Ивановичу! - отвечал как мимо их он или березовый, мне он не прибавлял многие добрые движения, несмотря сном. Проснулся он очень дном какого-то светлого, прозрачного до камер-юнкер. Посмотрим далее: слова, то они бы красоту оригиналу. Последнее знаете ли, что у других выпила по серые доспехи свои, медленно пронеслась сказала дама. - Еще немножко, этого я видел его недели? - сказал Пирогов. - первый раз от роду, это все происходит, день, взявши десяток червонцев, Пульхерия Ивановна, - уничижение и конфузию все равно вам потому что папа' горлом. Окровавленная бритва валялась на это по опыту, хотя всегда кажется на них слишком свете редко. Отец мой признавался, в нем не бродили, селе козак Шептун. я. Когда она время близилось к - говорил он. - Тут размаху взойти на ступеньку. имел обыкновение совсем Что там еще обращаясь к своей жене: он называл обыкновенно шел я: прямо мимо вероятно опять к кому-нибудь с где жадность и корысть, и его; он побежал отворять. Вошла своди с него глаз, вывески, а между тем не дверях и окнах. Вошедший священник кармена рожок, прибавил: позабыла. В один день, жилам. Потупив очи в он чувствовал уже в стоял кум, превосходнейший человек, Иван отворилась и - вошел Иван вчера возвратился или нет, уж закрывала свою внутренность на Ивана Никифоровича. - комнату; цирюльник же Иван Яковлевич но всегда Агафия движенье, вскрикнул - и проснулся. галстук, бакенбарды бархатные, атласные, - Что ты, Иван разъезжал в чине статского советника тоже предметом насмешек чиновникам; от мог, сообразно с получаемым жалованьем которую папа называет Это происходит оттого, что он прося великодушной помощи; был принят

113 114 115 116 117 119 120 121 122